Архивы КГБ: Что творилось в запорожском селе накануне Голодомора

Чекисты следили за украинскими селами, ведь тамошнее движение сопротивления, пока не было уничтожено Голодомором, составляло более чем серьезную опасность для советской власти

Украинское село во время революции было опорой для антисоветской борьбы - прежде всего трудолюбивые крестьяне, которых потом обзовут кулаками и уничтожат. Нелояльность села к новой власти признавали и большевики. Например, в досье, составленном чекистами в 1950 году на Херсонскую область, чуть ли не каждый район "запятнан" или антибольшевистским сопротивлением во время революции, или антиколхозным - во время коллективизации. И такое наблюдалась по украинским селам везде. Соответственно, советские спецслужбы должны были следить за селом: следить как за экономическим положением, так и за настроениями крестьян.

Вплоть до Голодомора "красная" власть опасалась всеобщего крестьянского восстания в Украине и четко понимала, что может его не пережить. Именно из-за этого украинское село было цинично наказано - выбито голодом. Благодаря докладным запорожских сотрудников Государственного политического управления (ГПУ), которые передавались руководству Компартии, можно понять, что творилось в местных деревнях накануне террора голодом – в 1931-м и первой половине 1932 года.

Следовательно, повсеместно наблюдалась небрежность в учете трудодней, согласно которым колхозники могли претендовать на оплату – чаще всего, продуктами. Например, в Запорожском районе в артели им. Сталина, несмотря на требования колхозников учитывать трудодни ежедневно, занесение в трудовую книжку делались раз в неделю. Отсюда много неточностей не в пользу рядовых работников. В частности, колхозник по фамилии Токмак в артель поступил 10 марта 1931 года, но трудовую книжку получил только в ноябре. Данные об отработанных днях в ней отсутствовали. Только за октябрь были проставлены трудодни, но не все. С ноября 1931 по январь 1932-го никаких данных не было. То есть накануне бешеного голода человек не мог получить даже ту жалкую часть продуктов, которую честно заработал в колхозе.

В артели им. Ильича Мелитопольского района стоимость трудодня обесценили "безголовые и расхлябанные" местные руководители. Отмашку на сбор урожая кукурузы, подсолнечника и картофеля дали поздно. Картофель вымерз и сгнил. На поле остались несобранными шесть гектаров огурцов. Огромный сад, который был в артели, дал прибыли лишь 167 рублей, поскольку большинство фруктов разворовали.

В Коларовском районе, существовавшем до 1939-го года, в бухгалтерии колхоза им. Левского царил полный беспорядок, учет трудодней не велся вообще, и результатов хозяйственного года никто не знал. Соответствующим было и отношение к колхозной работе. Приставленные к загнанным в колхоз лошадям конюхи могли по несколько суток не выходить на работу, животные оставались без пищи и воды. Колхозники-владельцы лошадей бросали работу и бежали к ним, чтобы накормить и напоить.

В артели "Победа" Мелитопольского района скот все же погиб. В течение 1931 года здесь недосчитались 18 коров, 88 телят и 187 свиней. Такое положение вещей в докладной ГПУ объяснялся нехваткой продовольствия для скота. Еще 45 коров были больны туберкулезом. Телята от них поголовно погибали. Само помещение, где содержалась скотина, было в ужасном антисанитарном состоянии.

Не лучшей была ситуация в артели им. Сталина в селе Камышеваха современного Ореховского района, где количество лошадей уменьшилось на 94 головы. Условия, в которых содержались лошади, также были ужасными. Чекисты сообщали, что, исходя из скудного рациона животных, существовала угроза дальнейшего ухудшения положения. Аналогичной была ситуация в Марьевке современного Запорожского района. Вместе с тем, обращает внимание, что о рационе колхозников и в целом их материальном положении в докладных ГПУ ни слова: в этом смысле люди коммунистическое руководство не интересовали.

В камышеваской артели им. Сталина, между тем били в набат из-за недостатка рабочих рук. Тогдашней "гастарбайтерской Польшей", а часто и единственной возможностью не умереть с голода для запорожских крестьян было строительство Днепрогэса и заводов. В Запорожье отправилась половина артели – 300 человек. Соответственно, "профессиональное" руководство артели просило уменьшить посевную площадь на 100 гектаров, отдав их под сенокос. Мол, на обработку 100 га пахотных надо 200 человек, а на сенокос хватит десятка.

Рабочие артели им. К. Маркса Запорожского района побег на работу в Запорожье объясняли примерно так: "Кто работает на заводе, всего имеет в достаке, а в артели прожить невозможно. Лучше быть рабочим, чем работать в сельском хозяйстве".

Несмотря на ужасное состояние сельских дел ОГПУ продолжало искать и находить по колхозам врагов. В одной только артели им. Сталина насчитали 90 бывших махновцев, шесть кулаков, трех "церковников", четырех белых офицеров, двух служащих Государственной стражи (гетманской) и четырех городовых. В Мелитопольском районе в колхозе "Луч культуры" обнаружили "кулаческую группировку" из 10 человек, которая "проводит антисоветскую агитацию". Эта группировка якобы пыталось организовать "женский бунт" во время хлебозаготовок. В целом же факты "вредительства" зафиксировали в 19 колхозах с 200.

Не обошли "чекисты" вниманием культурный быт колхозников. Сообщали, что в Камышевахе дом коллективиста - проще говоря, клуб - работает в целом удовлетворительно, но большим минусом является отсутствие библиотеки. Из докладной следует, что имеющиеся книги не отвечают интересам читателей. Есть только 750 экземпляров, из которых 300... - "Хворь лошади в единоличном хозяйстве". Стоит отметить, что в Камышевахе еще в 1904 году была открыта "Народная бесплатная библиотека". И несмотря на несколько лет активных боевых действий во время революции, по состоянию на 1921 год эта библиотека насчитывала 2634 книги, которые распределялись по десяти основным темам. Куда делись они с окончательным установлением "красной" власти, остается только догадываться.

В Коларовском районе, где с XIX века жили болгары-переселенцы, у Дома коллективиста Полоузовской национально-болгарской артели им. Сталина литература в библиотеке была, но в основном на русском, а не на болгарском языке. Здешние крестьяне стремились к какой-то культурной жизни, но такая работа почти не проводилась.

Куда больше беспокоила "чекистов" ситуация, сложившаяся в районе с детскими яслями, ведь они были одной из форм коллективизации. Крестьяне отказывались приводить туда детей. Сотрудники ГПУ объясняли это тем, что в селах не было проведено соответствующей разъяснительной работы. На самом же деле и не в последнюю очередь отказ от яслей был обусловлен плохим и неграмотным уходом за детьми. Очевидно, не намного лучше, чем за лошадьми. Из-за этого немало яслей были практически сразу закрыты.

Такими были "большевизированные" запорожские села накануне самой страшной трагедии в своей истории.

В следующих публикациях Depo.Запорожье расскажет, какой была реакция запорожского села на хлебозаготовительную кампанию 1932 года, которая и дала старт страшной казни голодом.

При подготовке к публикации использованы документы из книги: Рассекреченная память: Голодомор 1932-1933 годов в Украине в документах ГПУ-НКВД / Упор.: В. Борисенко,. Даниленко, С. Кокин и др. - К.: ВД "Стилос". 2007. - 604 с.

Читайте также:

Праведники Голодомора: Что известно про запорожцев, которые спасали земляков от смерти;

Как в Запорожье заморенные голодом проросли деревьями в парке культуры и отдыха.

Больше новостей о событиях в мире читайте на Depo.Запорожье